Разница в подходах, если подумать, колоссальная. На Западе говорят: воспитание детей — дело государственной важности. Рожайте, воспитывайте, помощь вам гарантирована. Ясно, почему. Поднять детей на ноги, дать им образование — нелегкий труд. А стране нужны новые граждане, выросшие в благополучных семьях. От этого зависит её собственное благополучие. Простой трезвый расчет, больше ничего. А у нас? Вы там растите детей, как хотите, говорит наше государство. А когда они вырастут, заберем в армию, и если ничего с ними там не случится (русская рулетка!), приставим к производству. Нам нужны солдаты и рабочие руки. То есть человеческий материал. Обеспечивать им государство — исключительно ваша забота. Ну разве не так?

Когда в Томске на митинг выходят ЛДПРовцы и начинаются кричать об отставке Мутко и Тягачева — просто смешно! Если бы они стали требовать от думы, от областной администрации вернуть первородную функцию Дворцу спорта, я бы оценила их поступок. А так, кроме как пиар-кампанией, их митинг не назовешь.

Вглядываюсь в название магазина и, как говорится, глазам своим не верю. Нет, ну не может такого быть! Даже остановилась, разглядывая огромные буквы. «Алкоголь». Простенько так и со вкусом... Усмехнулась горько: надо же, хозяева даже голову не стали ломать над названием. Ни к чему, мол, нашему клиенту заморачиваться над «Бахусом», «Винной коллекцией» или еще чище «Энотекой» какой! Да и выделяться как-то надо. Ведь по соседству, в радиусе 300 метров, и так уже пять магазинов с алкоголем — «Грант», «Абрикос», «Берилл», «Томские продукты», «Big-Bag»...

Молодым учёным не ипотека нужна, а жильё. И голова у них должна быть забита научным творчеством, а не мыслями, на что прожить ещё один месяц. Кто-то в кулуарах сказал, что молодые учёные пусть вертятся сами и зарабатывают себе жильё. Дмитрий Анатольевич, двухкомнатная квартира в конце улицы Сибирской стоит больше, чем аналогичная в центре Амстердама! Но доходы в Амстердаме на порядок выше. Или мы будем обеспечивать своих инженеров жильём и достойными условиями жизни, или вынуждены будем у этих же инженеров, но уже работающих во Франции, покупать вертолётоносцы класса «Мистраль», продавая нефть и газ.

Определив тогдашний Томск, как город без будущего, сильно ошибся советский классик. Как показало время, Томск — город вечного будущего, но при одном условии: пока здесь будут университеты, и в них — студенты. А теперь давайте зададимся вопросом: много ли мы делаем для этого нашего локомотива, для тех, кто учится? Я сейчас имею ввиду не их стипендии, не жалкие зарплаты начинающих преподавателей, не стареющие ряды профессуры... Об этом пусть переживает федеральная власть. Но на самом простом, бытовом уровне, можем мы помочь студентам хоть чем-нибудь в такие лютые морозы?

Деньги и раньше были мерой труда, но не единственной. Теперь всё измеряется ими. Много получаешь — ура, честь тебе и хвала, в жизни ты состоялся. Труд перестал быть уважаемым, даже если заслуживает. Причем всякий созидательный труд. Ни у кого нет даже желания реализовать себя в стоящем деле — всё равно никто не оценит. Скажут, ну и дурак, и куда рвешься, и чего тебе надо? Найди теплое место в конторе и сиди за компьютером, как другие. Сухо, тепло, сверху не каплет.

Есть в психологии такое понятие «проецирование». Когда человек знает за собой что-то неприятное или постыдное, в чём не хочется признаваться другим и даже себе, он норовит приписать это кому-нибудь другому, «проецируя» на него свои проблемы и комплексы. В народе по этому поводу говорят «не вали с больной головы на здоровую» или «всякий понимает в меру своей испорченности». Что-то подобное произошло со «Школой». Нашумевший сериал Германики стал экраном, на который телезрители перенесли своё мироощущение, свой страх перед жизнью в «этой стране» и перед «этой школой», в которую уже ходят или пойдут их дети и внуки.

Я поражаюсь: почему у нас народ-то таким стал?! Ведь 90 процентов аварий, которые сейчас происходят, вызваны состоянием дорог. Колея по «Розочке», колея по Большой Подгорной, колея на Герцена, на Красноармейской. По Енисейской колея просто страшная — полколеса туда уже входит! Словом, городские улицы, причем, включая главные проспекты, превратились в одну глубокую колею.

Сложившаяся порочная система финансирования строительства не разделяла деньги дольщиков и деньги строителей. Любая расточительность строителей растворялась в вычетах в пользу муниципалитета, энергетиков и оплачивалась дольщиками. Никто за сбором денег с дольщиков и их использованием не следил. Кто, сколько их собрал, на каком основании и куда расходовал - тема закрытая. Данные о низкой производительности труда в строительной отрасли, похоже, даже засекречены...

Контейнеры, «утопленные» в земле — все это, конечно, утопия, маниловские мечты. Но хорошо, что мечтают и хотят, чтоб у нас — как в Европе. Значит, какие-то подвижки в сознании произошли. А ведь всего-то 70 лет назад двух голландских инженеров-архитекторов расстреляли только за то, что те спроектировали жилье для рабочих, где туалеты располагались под крышей дома. «Как так?! — возопили комиссары. — Как так, чтобы сортир был рядом с кухней, где пролетариат питается?!» И к стенке вредителей-иностранцев. Произошло это недалеко от Томска, в Кемерово, в конце 20-х прошлого столетия.